Полуостров Юкатан, Мексика



В моей голове Мексика была страной шумных карнавалов, разноцветных улиц, сводящей с ума латины, играющей из каждого окна, бирюзового Карибского моря и вездесущих кактусов.
Когда мы приземлились в аэропорту Канкуна, было +14 и так ветрено, что можно было взлететь.
Мои личные отношения с Мексикой долго не складывались. Я хотела от неё того, чего она не готова была мне дать. Море не стало откровением, хотя цвета, конечно, сносят крышу. Еда, за исключением морепродуктов и фруктов, не подвинула в списке моих любимых кухонь мира итальянскую, тайскую и ливанскую. Культура кровожадных майя не растопила сердце. И местные цены откровенно кусаются. Пожалуй, Мексика, по крайней мере, полуостров Юкатан, оказался самым дорогим местом мира, где мы когда-либо были. Да-да, даже дороже Исландии.
Но. Любое отклонение от туристического маршрута, и ты в другом мире. Путешествие учит любить эту жизнь и дарит эмоции, которые недоступны человеку, сидящему в четырёх стенах. Если съезжать с популярных маршрутов и идти за своим сердцем, можно набрести на настоящие уголки рая.





Мексиканцы на удивление очень спокойные. А животный мир необычен. Впервые встретили агути и носух. Милейшие животные, которые не боятся подходить близко. Агути внешне напоминают что-то среднее между бобром и кроликом. Носуха - обезьяно-коалу.



Пеликаны - отдельная тема. У воды их можно встретить практически везде. Красивые, гордые, спокойные, ненавязчивые.

На Юкатане стоит одно из новых семи чудес света - священный город майя Чичен-ица. В конце 12 века город опустел. Как позже опустеют и почти все другие города майя. Точная причина до сих пор не установлена. Что делает разгадку тайн майя такой желанной.
Майя владели письменностью, создали свой Календарь, непохожую ни на что архитектуру, искусство и были асами в математике и астрономии. Учитывая, что на полуострове не было никаких высоких животных и транспорта, а сами майя были ростом с наших детей, их постройки вызывают охи и ахи и отвисшую от изумления челюсть.
24-метровая пирамида Кукулькана с храмом для жертвоприношений - архитектурный шедевр. Если б не палящая жара, можно было бы любоваться этими идеальными линиями часами. На стенах других храмов можно рассмотреть рисунки, на которых обезглавленные воины, рабы и побеждённые правители, истекают кровью. Некоторые постройки «украшены» черепами. Есть мнение, что, возможно, майя сами себя и истребили. Интересно безумно. Но в грудной клетке ничего от соприкосновения с этой культурой не волнуется.



Ещё один город майя - Коба. Крупнейший город на полуострове майя покинули уже после прибытия сюда испанцев. Город потерян в джунглях. Самый высокий храм - Нохоч-Мууль - высотой 42 метра. И на него можно подняться по скользким древним ступеням.

Третий город майя, который мы посетили, Тулум. Тулум славится ночной жизнью и тусовкой. Но древний город тут тоже классный. Ну, как древний. Всего сто лет назад тут ещё жили майя и до последнего сопротивлялись властям Мексики, которые в итоге все восстания аборигенов подавили.


Потомки майя до сих пор живут в Мексике. Их видно. Они выглядят по-другому. И в основе своей они бедны. Питаются тем, что вырастили. А вырастить тут что-то сложно, потому что под двумя сантиметрами почвы - известняк. Кукуруза, тыква, фасоль - основной урожай. Рек на полуострове фактически нет. Есть сеноты - своего рода подземные реки, скрытые под слоем обвалившегося с годами известняка.
Вода в сенотах прохладная и очень чистая. И купаться тут - одно сплошное удовольствие.




Рядом с нашим отелем в водах канала, впадающего в море, живут морские котики и дельфины. В десяти метрах от них - дорогущие яхты. С дельфинами тут можно плавать, но дети плачут каждый раз, проходя мимо, - животных жалко. Хоть вода и открытая, места, чтоб развернуться, тут нет.
Путешествие на остров Косумель я даже не помню. Мы ничего не увидели. Основной пляж был закрыт. А снорклинг получился не впечатляющим. Пара скатов и стаек рыб.
Isla Mujeres - Остров женщин, классное место, если б не лодка. Пожалуй, это было худшее водное путешествие в моей жизни. 50 минут продувающего уши ветра, скачки по волнам такой силы, что оставалось надеяться лишь на молитвы, и сотни рассказанных детям сказок, чтоб хоть немного приглушить ультразвук от непрерывного крика.
В тот день не повезло с погодой, было реально холодно. Хотя сам остров прекрасен.
Одно из самых ярких эмоций поездки - это южный пляж, который входит в десятку самых красивых пляжей мира, и лагуна с сотнями гигантских разноцветных рыб. Фотографий отсюда нет, так как плыли сюда по воде. Но эмоции настоящие, детские. Стоишь в холодной воде, продуваемая ледяным ветром, а под тобой - стаи флаундеров и их подружек. Хохочешь, дрожишь, трясёшься, и от холода и от радости.
Сам город яркий, разноцветный, как из моих снов. Из кафешек играет кумбия. Никто не танцует, но душа моя все же пляшет под любимую музыку. Стены - в граффити с местным колоритом. Кажется, в этот момент мне начинает здесь нравиться. Мы отказываемым от лодки и обратно плывем на пароме с живой музыкой. И все встаёт на свои места. Лазурная вода отражается любовью в космосе и возвращается в виде замершей на лице улыбки. Мы на своём месте.








На следующий день мы уедем на 250 километров от нашего пляжа на арендованной машине в другой штат. Вся дорога - это сплошной бурелом. Практически наш лес, только сухой и однообразный.
Зато на месте наш ждало множество сюрпризов. Цель поездки - розовые озёра Las Coloradas. Но по пути заезжаем в городок Rio Lagartos, берём лодку с гидом и плывём по национальному парку. Встречаем десятки и сотни птиц, настоящего крокодила, жадных до подарков пеликанов и потрясающих грациозных фламинго. Фламинго - космические птицы цвета сумасшедшего оранжево-розового заката. Это любовь с первого взгляда. Мажемся глиной с минералами и едем на розовые озёра. Ещё майя добывали здесь соль. Почему озёра розовые? Потому что здесь обитает планктон, креветки и водоросли, в состав которых входит бета-каротин. Фламинго приобретают свой цвет, питаясь планктоном из коричневых озёр. По мере того, как вода испаряется, окрас озёр становится все более насыщенным. Мы приезжаем на закате, и все равно зрелище удивительное. Почти магическое. Похожие озёра есть в Крыму и в Австралии.







Обедаем за копейки в рыбацкой деревушке и уезжаем счастливые в отель.
Ещё мы заедем в город Вальядолид, центр испанского колониализма. Настоящая Испания на территории Мексики. Разноцветные дома, латина из каждого окна, собор, дворец в испанском колониальном стиле. Одним словом, мои ожившие сны. Правда, наш папа ушёл менять деньги в какой-то момент и пропал. Мексика, я и дети одни в арендованной машине без кредитки, денег, паспортов. Это был единственный раз, когда я так сильно плакала в отпуске. И вспоминала все криминальные сводки об этой части света. Сто тысяч пропущенных вызовов на телефоне, который он оставил в машине на беззвучном режиме! Мы выжили. И на адреналине продолжили наш путь.




Потом мы плавали с гигантскими черепахами и скатами на пляже Акумаль. До цели доплыла только я. Но это и было моей мечтой - поплавать с черепахами. В детстве у меня были две черепахи. Конченный аллергик, я способна выдержать только их, видимо. Добрые, огромные, прекрасные. Любовь-любовь. И пляж любовь.



А потом мы уехали на границу с Белизом, откуда майя родом. Доехали до озера Бакалар и лагуны семи оттенков голубого. Озеро само мелкое, но в нем много подводных сенотов глубиной до 200 метров. Разная глубина значит разные цвета и оттенки. Бакалар - кульминация нашего путешествия. Это открытый космос в плане красоты и глубины полученных эмоций. Мечта, ставшая реальностью.
Бирюза, от которой по рёбрам бежат мурашки. Сворачиваем в лагуну Милагрос и тоже кайфуем от цвета. Счастье существует. Цвет материален. Любовь можно потрогать. И подышать ей полной грудью.







Последняя точка - приграничный город Четумаль и блок-пост на границе с Белизом. Кромешная бедность. Военные повсеместно. И дикие некупабельные пляжи с бирюзовой водой.
К путешествию в этот раз я подготовилась плохо. Спасибо нашему мексиканскому аниматору Антонио, который буквально составил нам маршрут. Мексика осталась открытой страницей. И моя любимая женщина, Фрида Кало, до сих пор для меня загадка и любовь. В следующий раз - в Мехико :)
Улетаю с легкой душой, но скучать, видимо, буду.

Дагестан (с заездом в Чечню)







Прежде, чем вы начнёте восхищаться поистине космической красотой этих мест, представьте, что едете вы туда по дороге, которую не ремонтировали, похоже, со времён Первой Чеченской войны, ходите в туалет исключительно в дырку, вырытую в земле, и дорогу вам бесконечно переходят сами-по-себе-гуляющие коровы.




Половина сел, кажется, так и не отошли от развала Советского Союза. Жизнь кипит, но бюсты Сталина и статуи Ленина стоят на одних площадях с современными мечетями, колхозы имени Энгельса развалились, но названия не сменили. Смотреть хочется по сторонам, но приходится под ноги, дабы не вляпаться в очередную свежую коровью лепешку. Дагестан пахнет коровами. Их следы повсюду - на главных улицах больших городов, на берегах всех водоемов, высоко в горах, глубоко в ущельях, во дворах.

В горах и в городе - два разных мира, болезненно разные. Уезжая из горных районов, будто лишаешься защиты. Из мира улыбок, добра, чистоты и природной красоты попадаешь в мир откровенного хамства, полицейского беспредела и свалок мусора. Горный Дагестан как глоток свежего воздуха. Тебя накормят вкуснейшим чуду, курицей на углях, домашним хлебом, напоят ароматнейшим горным чаем или абрикосовым компотом и поселят в доме с лучшим рассветным видом на горы.

Когда по сторонам кончаются горы, физически становится тяжело. Кругом пустота и какая-то даже озлобленность.
Рядом с Буйнакском в каком-то ауле на дорогу перед нами внезапно бросаются коровы. Встречка летит. Мы притормаживаем. Камаз, несущийся сзади, передним колесом вылетает в кювет. Быстро отходит и решает мстить. Петляющая дорога, устланная лежачими полицейскими. Груженый Камаз с разгневанным дагестанцем за рулем. Кругом горы мусора. Скорость 110. Камаз на хвосте. Что у него на уме? Отрываемся лишь через пару километров, лишив горца удовольствия размазать московскому новенькому Форду зад. Практически гонка на выживание.

Разъезжаемся на серпантине с разбитой Ладой, дорога - буквально укатанные временем камни, попадавшие со скалы. Узковато. «05» газует на месте, обдавая нас пулеметной очередью камней из-под колёс.

В горах не пьют, желающих выпить шлют в город благим матом. В городе пьют. Бьют посуду. И традиционное «женщина, знай своё место».

Дербент потрясающе красивый, пропитан историей и южным колоритом. Кругом растут спелые гранаты, виноград и инжир, за который душу можно продать. Вид на Каспий с крепости Нарын-Кала душу лечит, если не обращать внимание на то, что кто-то - и не один - недавно сходил в туалет прямо у стены, которая помнит, как ее брали турки, арабы, русские и татаро-монголы.




Вообще мусор - это беда Дагестана. Думаешь, птица летит, стаи птиц. Ан нет, ошиблась. Полиэтиленовые пакеты.




Половина дорог отличные, бывает очень даже приличный серпантин. Половина - грейдерная с острыми огромными валунами каждые полметра либо буквально пропаханный плугом асфальт. Где заканчивается Чечня с ее идеальными дорогами и идеальной чистотой даже в поле, начинается Дагестан, бездорожье и пластиковые бутылки. Одновременно с этим, не вылизанная, а настоящая деревенская жизнь.


Заправки здесь все с удивительными названиями - Луккойл, Лукоил, Русьнефть, Росснефть, Гаспромнефть, Юкос, Luxoil. С логотипами как у оригиналов. Интересно, насколько это вообще легально?

О наболевшем высказалась. Теперь о прекрасном.

Если не выезжать из горного Дагестана, можно запросто там сердце своё оставить. И оставишь. И плакать будешь, уезжая. И оглядываться, силуэты гор ища. И вернёшься ещё раз, даже если не по пути. Лишь бы хоть одним глазком. Напоследок.


День 1. Тамбов - Волгоград - Элиста.

День 2. Элиста - Будённовск - КПП при въезде в Северную Осетию - КПП при въезде в Чечню - Грозный

День 3. Грозный - Аргун - озеро Кезеной-Ам - Сулакский каньон - Ирганайское водохранилище - Чох

День 4. Чох - Гамсутль - Гуниб - крепость имени имама Шамиля - Гоцатль

День 5. Хунзах - Тобот - Матлас - Карадахская теснина - водохранилище - Дербент

День 6. Дербент - Дубки - Ирганайское водохранилище - Сулакский каньон - Кизляр

День 7. Кизляр - Астрахань - Волгоград

День 8. Волгоград - Тамбов

Калмыкия удивила отсутствием людей. От слова совсем. По дороге туда-обратно нам повстречались всего три села. Ни одного верблюда. Ни одной овцы.




Элиста - столица республики - классная. На площади Ленина Ильич смотрит на буддистскую пагоду. Такая вот коммунистическая мини-Монголия. Кругом пахнет пряным сеном и садовыми розами. Золотая обитель Будды Шакьямуни - мое личное место силы. Не хочется уходить отсюда. Садишься на лавочку, закрываешь глаза и медитируешь. И все хорошо.
При выезде из Элисты есть ещё один буддистский храм. Идём к нему пешком в +37. Воздух сухой и сладкий. Коровы навстречу. Степь. Ветер. И красота.










Делаем крюк и заезжаем в Будённовск (Ставропольский край), чтобы посмотреть ту больницу, в которой в 1995 Басаев 6 дней держал тысячи заложников. Тогда больше ста человек погибли, в том числе дети. Около 30 заложников были убиты во время штурма.
Помню эти ужасные кадры из детства, интервью с заложниками, с Басаевым и Кашпировским. Волнуюсь. На месте теракта - отремонтированная в конце 90-х больница, новые корпуса, часовня и несколько табличек и камней памяти от других краев, областей, регионов.


Город не оставляет никакого эмоционального впечатления. Водители здесь дикие. Лады и Нивы носятся без бамперов, не соблюдая никаких правил дорожного движения. Музыка орет из окон, перед нами «целуются» десятка и пятнашка. Водители ржут в голос. Выпивают по грузинскому лимонаду в придорожном кафе. Расходятся. По газам и с музычкой.

Дальше нас ждёт убитая дорога по Северной Осетии. КПП с проверкой документов и багажника.
Ещё один кусочек Ставропольского края. И Чечня. Переодеваемся в уличном туалете на последней перед республикой заправке. Меняем короткие шорты на брюки и длинное платье, закрывающее колени и плечи.
При въезде в Чечню - полноценный погранконтроль. Выходишь из машины, проходишь через рамку, регистрируешься в окне, рассказываешь о своих планах.
Интересно, что въезжая в Чечню, все радиостанции с рэпом и шансоном резко меняются на молитвы и новостные передачи. Садимся в машину. И ждём дорогу из золота, усыпанную бриллиантами, ведущую во дворец шейха. Итак...
после вывески «Чеченская республика» мы попадаем почти что в Исландское облако, в котором на расстоянии метра уже ничего не видно. Однако это не облако, а летящая от встречных фур пыль, несущихся по бездорожью. Несколько километров едем вслепую со скоростью 15 км/ч. Бездорожье скоро закончится. Нас встретят портреты Путина и Кадырова-младшего. Села. И никаких гор.
Поздним вечером мы доезжаем до Грозного, идём на главную площадь, где мирно и счастливо гуляет молодежь, семейные пары и дети. Девочки катаются на огромных качелях. В городе какая-то нетипичная для России чистота. Мечеть Сердце Чечни светится ночными огнями. На высотке загорается надпись «Рамзан, спасибо за Грозный». А все вывески напоминают о том, что послезавтра - день рождения первого президента республики.




Движение в Грозном своеобразное. Местный полицейский видит нашу растерянность при перестроении, полностью останавливает движение на проспекте Путина и пропускает нас. Эпично.

Во время Первой, и частично Второй Чеченской войны, Грозный был уничтожен почти полностью.
Утром мы узнаем, что ночевали в гостинице у старого домашнего стадиона футбольного клуба Терек, на котором взорвали Ахмата Кадырова 9 мая 2004 года. В 10 шагах от места, где мы припарковали машину. Сейчас там сдают нормативы бородатые парни в камуфляже. Местный рассказывает, какие здания отреставрировали, какие построили заново. В какой-то момент мы перестаём задавать вопросы, потому что ему уже надо просто выговориться. Он не кричит, не злится, у него добрые глаза и он прекрасно знает историю. Помнит, как прилетела ракета в рынок, на котором были женщины и дети. Около 300 человек тогда в один миг разорвало. Брата его убили, надев ему на шею горящую автомобильную шину.

Утром мы ещё раз идём в центр Грозного, который оказывается совсем даже не Дубаем, а обычным российским городом с современными кафе и ресторанами. Чего не скажешь об Аргуне. Золотая мечеть при въезде. Роскошные дома из красного кирпича. Дорогие машины. И неприкрытый шик.








Мы проезжаем много чеченских сел - все как одно больше похожи на Рублевку в горах.

Женщины красят водопроводы и бордюры, мужчины косят траву.

Подъезжая к озеру Кезеной-Ам, мы останавливаемся у одинокого дома в горах с табличкой «домашний сыр». Это самый вкусный сыр, который я ела в своей жизни. Нам открывают дверь три брата лет 6-10. На меня кидаются ласкаться и играть два пушистых пухлых щенка, которые мгновенно оставляют дырки от своих клыков в моем новом платье, грызут мои ноги и руки и бегут за мной следом.


Здесь же впервые мы видим горного орла и горных пчёл, которых на Кавказе море. Мобильные пасеки попадаются каждый километр.


В одном селе по дороге к озеру нас останавливают три бородатых чеченца с автоматами с говором как у Кадырова. Записывают нас в свою книгу «посетителей» района, спрашивают про цену нашей машины и советуют поставить диски побольше - круче будет смотреться.

На Кезеной-Ам мы берем на прокат лодку и гребем подальше от берега. Вода прозрачная, прохладная, голубая. В беседках чеченские семьи жарят шашлыки. Любуемся видами и едем дальше.
















Сразу за поворотом заканчивается Чечня, и начинается Дагестан, о чем говорит надпись краской на дороге и стрелка. Чеченский асфальт обрубается, открывая перед нами 45 км. горной грейдерной дороги, которые мы преодолеваем за 3 часа. Таких дорог на нашем пути будет ещё много. Но мы пока об этом не знаем.


Этот день станет самым насыщенным на незапланированные красоты. Мы направляемся в аварское село Чох, катаемся по идеальному серпантину, удивляясь разнообразию горных пород. За поворотом показывается Сулакский каньон. Красноватые извилистые скалы и бирюзовая вода. Самое красивое место во всем Дагестане, мой личный источник неиссякаемой любви, куда меня ещё долго будет тянуть. Красивые дагестанцы катаются на катере, плавают в кристально чистой воде. Наш капитан сажает в лодку свою младшую дочку - за 7 лет впервые берет ее с собой. Переживает, кажется, больше неё. Мы плывем вглубь каньона, вода тёплая, девочка постоянно оборачивается и улыбается мне, мол, смотри, какая красота! Захватывает дух. Неподдельная искренняя чистейшая радость накрывает и наполняет легкие. Мы счастливы.






Двигаемся дальше. Закат. И вновь бирюзовая водная гладь. На этот раз Ирганайское водохранилище. Едем медленно - хочется все рассмотреть. Постоянно останавливаемся, чтоб насладиться видом. Ради таких моментов стоило ехать.






Затемно мы добираемся в Чох. В столовой едим основное аварское блюдо - хинкал - не поняли его, и что-то похожее на чуду с поджаренной кукурузной мукой. На вкус как тонкая домашняя лепешка с шоколадом. Селимся в этно-дом, построенный прямо на скале. Здесь все, как в настоящих домах аварцев: мебель, орнамент, двери без ключей, покрывала. Все сделано вручную. На крыше - ласточкино гнездо. Нам обещают необыкновенный вид из окна утром. Верим на слово - все равно ничего не видно.
В 5 утра солнце показывается из-за гор, открывая космические пейзажи. Кричат ослы, поют петухи, мычат коровы. Девушка в нарядном платье и сережках ведёт стадо выше в горы. Собака гонит баранов к реке. На главной площади - мечеть и бюст советского партизана. Рабочие отдыхают на лавке, шутят с нами. Вниз по селу в центре культуры народов - бюст Сталина, напротив - памятник борцу Али Алиеву.


















Чох очень самобытен и прекрасен. Завтракаем калмыцким чаем с домашним сыром и горячей лепешкой. И едем в Гамсутль. Табличка говорит, что до места 1 км. Оставляем машину и идём пешком. С утренних +16 температура резко поднимается до +36. Машины едут и дальше в гору, мы решаем не испытывать судьбу, на ногах безопаснее. Указатель явно врал. Достигаем вершины мы лишь через 2,5 часа, что больше похоже на 4 км резко в гору. В какой-то момент решаем сократить и теряемся. В горах. В Дагестане. Без связи и интернета. Я вся в мелких колючках, которые везде - в носках, под платьем, в волосах. Мы найдём дорогу позже. И не пожалеем. Всю дорогу нас будут сопровождать цикады и стервятники.
В горах в Дагестане везде есть источники с чистейшей ледяной водой. Метров за 500 до места нас настигает всадник на коне. Мне предлагают прокатиться - конь Граф ступает покорно по камням и несет меня к цели. Хозяин его уже порядком пьян, с собой у него только фляга пива. У него отпуск, который он всегда проводит с Графом в горах. Говорит, иногда настолько напивается, что не помнит, как с горы спустился. Доверяет коню.
С тополиной рощи на скале перед нами открывается вид на село-призрак Гамсутль. Село вымерло около 20 лет назад, хотя, по словам всадника, последний житель спился в одиночестве совсем недавно.




Пообедать мы заедем в Гуниб - гармоничный, красивый, гостеприимный город высоко в горах. Наверху - полуразрушенная крепость имени имама Шамиля.
Остаток дня мы проведём в дороге, постоянно выбирая не тот путь, выезжая на бездорожье и возвращаясь. Убитые походом в Гамсутль и сложнейшей дорогой, к ночи мы доберёмся в Гоцатль. Нас радушно встретят и накормят козинаками из конопляных зёрен и абрикосовых косточек и ароматным чаем из горных трав.
С рассветом мы уедем в Хунзах. И это ещё одно мое личное место силы в Дагестане. Село расположено на альпийском зеленом плато на высоте 1800 м. С виду - луг средней полосы России. Но если пройтись пешком 500 метров, перед вами откроется обрыв с водопадами. Мы увидим их с двух точек. Сами водопады не впечатляют. Впечатляют зеленые горы и десятки орлов. Следуя по одному и тому же маршруту от водопада к жилым домам над обрывом они будут кружить стаями, пролетая в метре от нас и накрывая нас своей тенью полностью. Мощь. Сила. И красота. Как и Сулакский каньон и Ирганайское водохранилище, это место, из которого мне пришлось тянуть себя уйти насильно. И оборачиваться, уходя.




Дальше мы поедем в Матлас, где я пролечу над обрывом с водопадом на зип-лайне со скоростью 50 км/ч. 24 секунды космического полёта с финальным ударом веревкой по каске.


Оттуда - в Карадахскую теснину. 20 минут пешком по руслу высохшей реки, и мы на месте. Место интересное, но сложно поддаётся фотографированию. По руслу гуляют коротконогие коровы. По телосложению больше похожи на пони. Неухоженные. И шальные. Может, и дикие.






Дорога до Дербента была полна разочарований, с которых я начала. Свалки мусора, грубость, гонки с Камазом. Дербент живописный. Южный. С историей. Покупаем инжир, поднимаемся на крепость, смотрим мечеть и армянскую церковь, купаемся в Каспии и возвращаемся в горы.










Ещё раз проезжаем по любимым местам. Купаемся в прозрачном озере.



И начинаем путь назад, правда немного другой дорогой. Самой ужасной дорогой на нашем пути. Путь в Кизляр - маршрут по воронкам и бороздам в асфальте, путь из Кизляра до Астрахани - федеральная трасса, по которой реально ехать не быстрее 20 км/ч.


И напоследок Астрахань, которая встретила стаями журавлей, необыкновенной городской архитектурой, гармонией, старыми русскими избами и рыбой с арбузами. Самый красивый город на этом маршруте.






Стоила ли эта поездка того? Безусловно! Скоро ли я захочу ещё раз поехать на машине по России? Вряд ли. Но это не точно.


Вифлеем, Палестина

Вифлеем находится в 20 минутах езды на автобусе от Дамасских ворот в центре Иерусалима. С 1995 года он входит в состав Палестинской автономии. Чтобы въехать и выехать из города, нужно пройти блокпост. По дороге - бесконечные стада верблюдов и овец.


Это город, в котором, согласно Евангелию, родился Иисус Христос. И это осознание приходит в гроте, когда пожилые христиане неожиданно начинают петь. Ничто так не трогает моего сердца, как песня человеческой души, наполненная смыслом и светом. Это связь на уровне эмоций. Боль и радость жизни, передающиеся с помощью вибраций голоса. 




Вифлеем обнесен бетонной стеной, которая извивается по всему городу. Стена разделяет Израиль от Палестины и в буквальном смысле сама по себе является произведением искусства и анти-военным стрит-артом. По городу разбросаны несколько оригинальных работ великого Бэнкси. И не стоит объяснять значения его граффити - он говорит на понятном всем языке.








Здесь работы не только Бэнкси. Много детского лепета, но много и стоящего искусства.















Здесь же стоит отель Бэнкси, декорации - все его рук работы.





















Внутри отеля - музей, где собраны работы Палестинских художников. Герои Шагала, летящие над стеной разделения, звуки бомбежек в Газе, замершие фигуры матери и ребёнка и продолжающий работать телевизор, разбитая камера журналиста, - все это стоит один раз увидеть, чтоб в твоем сердце навсегда что-то разбилось.







Здесь все говорит само за себя. Здесь очень тяжело дышать. И это невозможно забыть. Здесь мне было тепло и больно. Здесь я чувствовала надежду и безнадегу. 


Collapse )

Иерусалим

Иерусалим - странный город. Здесь нет ощущения спокойствия и безопасности. Здесь не хочется остаться. И уж точно не хочется жить. Здесь каждую минуту разная эмоция, которая вводит тебя в замешательство и даже ступор. При этом это город, который бесспорно стоит увидеть своими глазами 


Это город страшных кошек, беспорядочного смешения религий и национальностей и упоительного аромата садовых роз. Город, где тебе предлагают секс на улице, где молодые студенты самозабвенно поют под гитару христианские песни, где продавцы кукурузы не стесняются справлять нужду прямо за твоей спиной и где задаешь себе слишком много вопросов.







Это место, где арабы и евреи делают вид, что живут в мире, но в воздухе витает запах войны. Здесь привычно ехать в набитом людьми трамвае и чувствовать, как дуло автомата солдата Израильской армии трется о твою ногу. 



Город разбит на кварталы по национальному и религиозному принципу, где каждый квартал - отдельная артерия жизни.


Мы заезжаем в ортодоксальный район, где моих палестинских спутников провожают недобрым взглядом. Высокие черные шляпы, длинные локоны, огромный рост, проблемная кожа, засаленные белые рубашки - собирательный образ, как пиявка присосавшийся к моим воспоминаниям из этого места. Здесь очень аутентично. И очень напряженно. И отсюда хочется поскорее убраться.


Collapse )

Шри-Ланка

Мы вылетели из Коломбо за час-два до взрывов, которые унесли жизни трех сотен человек. До сих пор сложно поверить, что какие-то десятки минут могли по-другому повернуть всю нашу жизнь. Еще накануне мы купались в океане, наслаждались таким мирным островным существованием, ели папайю и ананасы, катались по городу на тук-туке и провожали отпуск в оранжевый закат. А утром 6 террористов-смертников перечеркнули 10 лет мира на острове и вернули сюда террор, не виданный со времен гражданской войны. Я написала нижеследующий текст в самолете на пути из Коломбо в Шарджу, еще не зная о терактах. Пусть он будет здесь как память о той прекрасной стране, которую путешественники потеряли. Пусть это будет временно. Шри-Ланка, сердцем с тобой. 


__________________________________________________________________________________________


Индийский океан - дикое вольное животное, способное уничтожить тебя за секунды. До сих пор животом помню столкновение двух волн и закручивание их воронкой. Стоишь по колено в воде, а выйти не можешь. Волна швыряет тебя сначала к берегу, потом выплевывает обратно, с ещё большей скоростью. Даже в относительный штиль ты движешься назад, как бы сильно ни старался продвинуться хоть на метр. 


При этом утренний океан настолько притягателен и нежен, что добровольно отдаёшься ему на растерзание, ты просто не можешь от него уйти. Как безвольная женщина падаешь перед ним на колени и умоляешь собою воспользоваться. Это роман двух неравных душ, где он тебя давно уже стёр из своей памяти, а ты все ещё проживаешь эту связь кожей. 






Пляж, эти несколько километров чистейшего желтого песка, вообще принадлежал только нам одним. Мы делили его разве что с морскими собаками, крабами и редкими птицами. 


Разница во времени между Шри-Ланкой и Москвой - 2,5 часа. Мои внутренние часы будили меня стабильно в 5.30 (3 ночи по Москве), когда в ближайшем буддистском храме начинали петь монахи, а на пальме, роняющей листья на наш балкон, - утренние птицы и бурундуки. Робко выглядывая из-за соседних домов, вставало солнце. И этот миг - рассвет, вода, заливные трели птиц и монотонный гул монахов - все вместе пробуждало внутри столько счастливых тихих живых настоящих эмоций, так было благодарно за все, так светло, что хотелось просто продышать его полной грудью. И никуда не спешить. 





Шри-Ланка оставила впечатление дикой страны. Туристу тут сложно, не говоря уже о детях. Огромные расстояния, однополосные дороги, жуткие пробки и узкий серпантин, где каждая встречная машина при одном неосторожном движении с чистой совестью летит в пропасть.


Здесь не туристический рай. Зато абсолютно живая аутентичная жизнь и буйная растительность. Сюда надо ехать на пару месяцев и медленно смаковать местный колорит. Встречать рассветы на горе, а закаты у океана. Нельзя торопиться, чтоб все успеть. Слишком много красоты создала природа на этой земле. 




Рисовые поля залиты водой, в которой по колено стоят цапли и павлины. Павлины, столпившиеся у дороги! Обезьяны ведут светские беседы на крышах городских домов. Везде растут твои домашние фикусы, которые ты пытаешься вырастить годами, а тут они в десять раз выше тебя ростом и пышут здоровьем, просто потому что им посчастливилось родиться в тропиках. 


Мы поднимались в горы дважды - к водопаду и на мини пик Адама. 



Путь к пику - удивительный тропический сад в горах, место, созданное для медитаций и отказа от соблазна быть злым, грубым и уставшим. Воздух сладкий, густой. Интересно, что местные мужчины, поднимающиеся в горы, пахнут не потом, а тоже чем-то сладким. Каждый раз как откровение - пройти мимо. Виды открываются сказочные, у меня постоянно идёт внутренняя борьба - закрыть глаза или открыть их пошире. 


Тамильские женщины здесь собирают чай, так же как они делали это ещё будучи рабами в английской колонии. Вручную. Руками его сушат и сортируют. Аромат на чайной фабрике убийственно прекрасный. Дети пьют чёрный чай без сахара - и просят добавки. Прецедент, доказывающий, что чай - изумительного качества. 



Тут растёт буквально все и буквально на каждом шагу - фрукты, овощи, рис, чай, орехи. Во дворе свободно бегают игуаны и вараны, хамелеоны и бурундуки. 


Путь к девятиарочному мосту непрост - резкие склоны и очень скользко после вчерашнего тропического ливня. Солнце обжигает кожу и от жары совершенно не хочется идти дальше. Но ты идёшь, и перед тобой открывается картинка с открытки. Мост, потерянный в тропическом лесу и чайных плантациях. Из-за поворота пока ещё не видно, но уже слышно звук приближающегося паровоза. Оживление в толпе. Смартфоны на стендбае, готовые снимать визитную карточку острова. Поезд движется медленно, местные стоят на подножках, из окон весело машут тысячи коричневых худых рук. 





А потом мы сами садимся в этот поезд и катимся по рельсам к мосту. Кондиционера в вагоне нет, высовываешься по плечи из окна и ловишь легкий ветерок губами. 


Напротив сидит такой красивый сингалийский мальчик. Чёрные волосы, коричневая кожа, глаза как у ворона.


Одним из самых удивительных моментов поездки стала встреча с новорожденными черепахами. На острове собирать яйца черепах запрещено, но никто не отменял дорогие деликатесы, поэтому охота за ними идёт на всём побережье. В стране много центров, где спасают черепах, раненных пластиковыми бутылками, трубочками и рыболовными сетями. Деформированные панцири, перерезанные шеи - все это реальность быстро развивающегося мира. А также здесь охраняют яйца от браконьеров, дают им возможность вызреть, а вылупившихся детенышей отпускают в океан. 



Мы приезжаем вечером после захода солнца и под проливным дождём берём своих малышек, которым всего один день от роду, и несём их к воде. В темноте птицы не могут напасть на детенышей. Так безопаснее начинать взрослую вольную жизнь. Я целую свою кроху в нос и отпускаю на песок. Она бежит со скоростью, развенчивающей стереотипы о медленных черепахах. Подпрыгивая в воздухе, она бьет плавниками по мокрому песку и несётся к моему океану. Через минуту волна уносит ее в открытый «космос». Плакать от абсолютного счастья момента - впечатление на всю жизнь. 


Ещё один удивительный день - день, проведённый в слоновьем питомнике. Здесь тоже спасают животных. В основном маленьких слоников, чьи матери были убиты людьми в джунглях. Три дюжины великанов строем топают на водопой. Самый дерзкий трубит в свой хобот печальную песню. Другой с головой уходит под воду, лёжа на боку и лишь изредка высовывая хобот, чтоб набрать воздуха. 




Удивительно, но даже в питомнике дрессируют слонов и отдают их в храмы. Странная традиция, но в каждом уважающем себя храме здесь есть свой слон. Этого мы встретили недалеко от нашего пляжа. Прикованный цепью к дереву, он одиноко стоял в джунглях, пока его смотритель медитировал в импровизированной ванне неподалёку. Говорят, местные мужчины сильно пьют. От похмелья и головных болей спасаются кокосовым соком. Или, как этот интереснейший персонаж, сном в прохладной воде. Удивительно, что он действительно спал, даже похрапывал. И он парил, лежал на воде. 





В ботаническом саду стоит дом - наследие добританских колонизаторов. До англичан здесь были португальцы и нидерландцы. У голландца исключительный вкус - сад в цветах, дом в произведениях искусства: от копий Пикассо до оригиналов австралийского гения. 








Дальше мы плывем на лодке по реке Бентота, которая отделяет наш пляж от материка. Мы живем между океаном и рекой на узкой полосе чистейшего пляжа. Река уходит глубоко внутрь материка в джунгли, где мы встречаем крокодила и летучих собак - огромные, висят они вниз головой и пищат о своей жизни. Говорят, крокодилы живут только в грязной воде. Все берега речки завалены мусором и пластиком, валяющемся между плодоносными деревьями манго, папайи и джекфрута. Над нами парят два орла, а под железнодорожным мостом на камне отдыхают баклан и цапля. Черно-белый дуэт. 




Сингалийцы производят впечатление добрых людей. Они не улыбаются тебе, как в Таиланде, не хотят понравиться и услужить, они вообще ничего не делают для того, чтобы к себе расположить. Но от них идёт спокойствие и тихая улыбка. И это приятно. Но если местный говорит тебе 5 минут, будь готов к тому, что значит это два часа, а пять часов могут с лёгкостью превратиться в десять. 


В стране социализм. Образование и медицина бесплатны. Основная часть населения - буддисты. Но мусульманских мечетей и городов тоже много. Католики живут лишь в столице Коломбо и его пригородах. Город здесь переходит в город, только таблички с названиями успевают меняться. Никаких километров полей, как у нас. Буддистские храмы с благовониями сменяются мечетями, женщинами с покрытой головой и мальчиками в льняных платьях в сопровождении учителей. Мусульманские города соседствуют с уличными статуями Иисуса и Девы Марии. Но чем дальше от Коломбо, тем меньше церквей. 


Тогда казалось это таким удивительным — столько религий и живут в таком мире. Сегодня все кажется иначе. Религия и национализм, доведенные до фанатизма, — самые сильные двигатели мировых конфликтов и кровопролитных войн. С начала всех времен. И по сей день.




Шотландия

Шотландия - как сухое красное. Приятно смаковать, потерять голову, запьянеть, но не обезуметь, проснуться со свежей головой и ещё долго наслаждаться послевкусием. Со мной она случилась внезапно. Когда не планируешь, не ждёшь ничего особенного, кутаешься в тёплом пуховике, перчатках и шапке, ожидаешь промозглого ветра Атлантики и хмурого чёрного города, а оказываешься обласканным теплом и солнцем.




Эдинбург полон тёплой нежной готики. Рассветы здесь в одной гамме с апельсиновыми корками, а закаты - как румяна куклы барби. Мосты над головой, мосты под ногами, запах виски из каждого переулка, вкус соленого сливочного масла на завтрак, обед и ужин. Здесь можно увидеть все оттенки зеленого: парки, холмы, горы, дома, деревья - все во мху, трава повсюду, хоть и почти зима.





На рассвете поднимаюсь на холм с римскими развалинами. От звуков акустической гитары, доносящейся откуда-то сверху, мурашки по сердцу. Я здесь одна, и только звучит музыка, от которой хочется вырваться из своей квадратной головы, своего уставшего тела, и взлететь.



А вечером шагаю в гору по той же самой тропе, по которой Елизавета II ещё молоденькой девчонкой, но уже королевой, ходила развеять голову. Солнце в этот день персикового цвета, доброе, ласковое, роняет свои лучи вдоль обрыва, с обрыва на город, который уже начинает готовиться к Рождеству.



Выезжаешь за город - вулканы в облаках, голубые озёра, токсично-салатовый мох, густые леса с чёрными стволами, в которых не то что заблудиться, протиснуться невозможно.



Лохнесское озеро бесконечное. Из замка на лодке на закате попадаешь на другой берег и через секунду буквально тонешь в мертвом тумане. Вытягиваешь руку - и пальцев своих не видишь, будто в финской сауне. Лапы чёрных деревьев хватают твои мысли, утаскивают вглубь лесов, в глухую пропасть.





За свою поездку я пообщалась с 5 незнакомцами. Двое из них - бомжи, из шотландской речи которых я поняла не больше 20 процентов. Этот акцент - как инопланетный язык! Один - алкоголик, оставивший пятерых детей ради бутылки. Второй - добряк, увидевший во мне лучик света. Третий - тот самый музыкант с глазами ребёнка. Голос у него оказался еще удивительнее, чем звук его гитары. Еще один мой собеседник - бывший солдат НАТО, отслуживший 7 месяцев в Афганистане. Показал свои фотографии - два разных человека, между которыми - пропасть, и ничего общего даже внешне. Был офицером в британской тюрьме, а теперь воспевает красоты Гленко, пишет картины и травит байки про глупых англичан. Последний незнакомец - молодой швейцарец, помогающий сирийским беженцам и исследующий проблему мигрантов на границе с Ливаном.



Удивительная страна. Удивительные встречи!

Исландия. 2240 км на машине, 68 км пешком

Страна, которую не сфотографировать - каждое мгновение она разная, не передать цвет и запах, не описать ощущения, когда находишься внутри облака и вытираешь мокрый от капель дождя нос, а внизу - обрыв, не запечатлеть радугу, прокалывающую чёрную тучу над вулканом. Пейзажи меняются со скоростью света. Поворачиваешь голову вправо - токсично-бирюзовое небо, утопающее в чёрном песке океана, или кислотно-желтый мох, выросший на камнях и по форме напоминающий бесконечное стадо овец. Влево - зеленые вулканы, пиками упирающиеся в чёрные тучи, или же бесконечная череда водопадов, с грохотом и изяществом рассекающих скалы. Спереди - проливной дождь, сзади - сиреневый туман заснеженных гор.
Не то что дышать перестаёшь, тут вздыхать от восторга устаёшь, какая красота. Примечательно, что тут не хочется тратить силы и время на разговоры, зато чаще всего из моих уст вырывалось «Господи, какая красота!»
Ледники, лагуны, термальные источники, гейзеры, кислотные озёра, вулканы, реки, водопады, чёрный и красный песок, белый и желтый мох - это все за один день, каждый день. Овец больше, чем лошадей. Лошадей больше, чем людей. Живописные церквушки на живописных холмах. Города, окружённые океаном и горами. Шерстяные свитера с оленями. Бегающие по волнам тупики. И много китов в океане, плавающих по одному или большими семьями.




Кратерное озеро Керид, по периметру усыпанное цветами и красным вулканическим песком.
Какое-то время считалось, что озеро бездонное и в нем есть подземный проход в океан. Вода в Кериде не истощается, а поднимается и опускается в соответствии с изменениями уровня грунтовых вод.



Долина гейзеров. Гейзер, расположенный здесь, дал название всем гейзерам мира. Каждые 3-8 минут у него случается эякуляция и из бурлящего энергетического котла извергается мощная струя кипящей воды. При сильном ветре капли попадают в лицо, заставляя туристов разбегаться в панике. А тем, кто посмелее, орошает лицо своими горячими слезами освободившейся экстатической радости. Территория вокруг усыпана мини-гейзерами и дымящимися болотами от грязно-серого до молочно-бирюзового цвета.




Самой сложной, долгой и страшной была дорога к и из долины риолитовых гор Landmannalaugar. Три часа в густом тумане по абсолютно безлюдным местам и буквально чёрному вулканическому F208 бездорожью, окружённому чёрными и зелёными горами. Эта дорога окупается при первом взгляде на просторы, открывающиеся по прибытии. Сиреневый туман окутывает лагерь, а вокруг - снег в разноцветных горах. Мы поднимаемся в горы пешком порядка трёх часов. Проходим термальную зону, где из-под каждого камня валит горячий дым, а цвет склонов меняется от розово-красного до синего. Холодает, в горах все больше и больше снега, проходим по чёрной заснеженной тропинке, вытоптанной посередине лавового поля. Дальше - к вулкану Эйяфьятлайокудль идут только бэкпэкеры с провизией на 4 суток, поэтому мы возвращаемся. У лагеря посреди поля бьет горячий источник, в котором можно лежать часами, хотя на улице +8.
Дорога назад ведёт через живописнейшие горы со множеством бродов - те ещё американские горки для взрослых.











Ночуем у подножия водопада Skogafoss под шум падающей с гор воды. Ночью светло и тепло, как днём, просыпаюсь каждые полчаса, чтобы полюбоваться меняющимся небом и туманом, гуляющим между горами.


А утром насквозь промокнем от брызг водопада Seljalandsfoss, которым можно обойти со всех сторон, и 3,5 км идем пешком к месту крушения самолета ВВС США. Под почти параллельным земле дождем. В ноябре 1973 года американские военные совершили тут аварийную посадку, а сейчас здесь идёт фотосъемка для корейского глянца.




На мысе Dyrhólaey любуемся почти что Бейрутской каменной аркой в океане и тупиками. А позже спускаемся на пляж с чёрным песком и галькой и с видом на трёх исландских троллей, застывших когда-то тут на рассвете. Так и стоят.


Ещё одно удивительное место - ледниковая лагуна Jökulsárlón площадью почти 20 кв.км. В 30х годах прошлого века один из крупнейших ледников Европы начал движение. Медленно, но неуклонно он сползает к берегу Атлантического океана, оставляя за собой обломки тающих ледяных скал. Закатное солнце светит в глаза, отражаясь в небесно-голубой глади воды. А недалёко от лагуны - мой любимый исландский город Höfn.


А впереди - незапланированное и не отмеченное на картах озеро, на котором гнездятся какие-то белые птицы. Стоит немного присмотреться, чтобы разглядеть сотни и тысячи лебедей. Белых, серых, чёрных. Тормозим машину. У воды под гогот лебедей сладко спит кто-то в палатке, а я просто перехожу дорогу вместе с лебединой семьей и следую за ними до воды. Нежно-голубое небо буквально впадает в озеро. И от этой красоты можно просто онеметь.



Следующий день мы проводим в окрестностях озера Myvatn. И оно особенное. Здесь я оставила своё сердце, чуть не улетела с горы вниз кувырком и разрыдалась от охвативших меня эмоций. Сюда я пришла и на утро следующего дня. Не отпускало.
Долина гейзеров Hverir совсем не похожа на нашу планету. Это Марс. А, возможно, даже на Марсе нет такой удивительной красоты. Здесь дышит земля. И ты видишь, как она закипает. Резкий запах сероводорода нам начинает даже нравиться. Сложно идти быстро, когда не можешь поверить, что такое возможно. И оно так близко. Кипящие котлы выплевывают из недр голубую грязь, из каменной трубы с шумом валит огненный пар, а на горизонте сквозь дым выглядывает радуга. Я не хотела уходить, тут какие-то магические силы и у меня с ними внутренняя связь. Я поднимаюсь по крутой дорожке на вулкан. Оттуда открывается вид на такие же гейзерные поля и небольшое озеро. Но спуститься оказалось не так-то и просто. Спуск очень резкий, ухватиться не за что, а из людей - никого. В какой-то момент я понимаю, что шаг вверх, шаг вниз - и я срываюсь с горы вниз. Так и пришлось стоять, пока не пришёл на помощь дедуля со спутницей. Фантастическое по силе и природной красоте место.





В окрестностях озера Myvatn есть ещё одно невероятное место - вулкан Крафла с озером внутри, но интересно не само озеро, а лавовые поля, образовавшиеся в результате извержения вулкана.
Пронизанные трещинами-фурамолами, которые служат источниками горячих газов. То есть фактически горящие изнутри чёрные лавовые камни.




Мы не проходим один из бродов по Лунной дороге к кратеру вулкана Аскья с молочно-бирюзовым озером Вити, зато фотографируемся на фоне пейзажей, где американские астронавты тренировались перед высадкой на Луну.




Также недалёко от озера Myvatn есть водопад, от которого буквально сносит крышу. И от ледяного пронзающего насквозь ветра, и от силы, с которой чёрная вода падает вниз. Я равнодушна к водопадам, но Dettifoss - это сумасшедшая сила, источник энергии и поистине страшная красота.

Позже мы увидим в открытом море китов, морских котиков, хлопающих задними ластами и зевающих так, что рот открывается почти на 360 градусов, птиц, летающих так низко, что даже повесили предупреждающую табличку и ограничение скорости, скалу в океане, похожую то ли на слона, то ли на динозавра, Рейкьявик и оранжевые закаты.


И, конечно, Голубую лагуну. Писать о ней нет никакого смысла. Это как побывать в тайном райском месте, которое хочешь оставить для себя, и рассказать об этом всему свету.

Турция, какой мы её не знали




Об этом месте я узнала за две недели до поездки. За несколько дней до неё я осознала, что находится оно в 200 км от Ракки на территории, заселенной в основном курдами. За сутки я хотела сдать билеты и отказаться от внезапно появившейся мечты. За час мне казалось, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Мы летели туда через Стамбул с пересадкой в Анкаре. Дальше на двух автобусах и 3 км собирались пройти пешком под 40 градусным солнцем в горах.

По дороге нас атаковали дети сирийской войны, бежавшие в эти места из-под бомбежек в Алеппо. Из мелочи были только российские монеты, которые увлекли их на какое-то время.

Мы остановились в деревне, где эхом в горах разносятся не только призывы на намаз, но и крики ослов и петухов. Дети ползают по ступенькам сами по себе, женщины ходят в длинных юбках и темных платках, а ночью распускаются белые цветы, похожие на лилии.



Мы проехали порядка 10 поселений. Сложно назвать два дома, стоящих посреди золотистых полей, деревней. Коровы, куры, ослы, покосившиеся домики и старики, пьющие чай на скамейке.
Воздух здесь густой и сладкий, люди доброжелательные и красивые. Хозяин нашего пансиона - курд Мурат. Он везёт нас к цели.



Три часа мы ездим по горам, гуляем по развалинам античных городов. Я не буду углубляться в историю, ее можно прочитать в интернете. Важнее для меня была атмосфера.







Под мостом Джендере в тени отдыхают военные. В речке купаются местные дети, девочки провожают меня заинтересованным и немного влюблённым взглядом. Женщины и мужчины пьют чай, едят хлеб, мясо и овощи.








Моей основной целью была красавица Немрут Даг. Находится она в горах Тавра на иле Адыяман на юго-востоке Турции. Граничит ил с Газиантепом, Шанлыурфой и Малатьей, где в дни нашей поездки открывал стадион президент Эрдоган.
На вершину горы Немрут мы поднимаемся пешком в предзакатной тишине этих мест, с высотой температура заметно падает, дышится легко, ветер нежно щекочет плечи. Мы обходим гору с востока.
В лучах вечернего солнца перед нами открывается вид на живые памятники эпохи Коммагены. Огромные головы, "отрубленные" природой в моменты землетрясений, стоят под своими телами. Им больше 2 тысяч лет. Царь Антиох создал здесь святилище, на высоте 2150 метров покоится он. И боги. Зевс, Аполлон, Геркулес, лев и орел и единственная женщина Коммагена. Смотрят они величественно, но благосклонно, будто бы одобряя проделанный нами путь.




Мы обходим восточную террасу. Луна уже приготовилась занять свой пост, а солнце - его покинуть. Светила смотрят друг другу в глаза, а между ними ненавязчиво и тихо голубеет Евфрат.





Солнце стремительно прячется в желтом тумане зелёных гор. Это время тишины. Здесь нет бурных эмоций, нет криков счастья и возгласов восторженных туристов. На горе только местные турки и курды, британская пара, путешествующая на "жучке" из Лондона в Монголию, и мы. Здесь хорошо молчать и созерцать. Здесь не хочется говорить. Потому что слов нет.






А завтра будет Античный город Перре (Пирин) в окрестностях Адыямана. Внутри скал высечены целые улицы, ведущие в могильные комнаты.








И завтра будет бирюзовый Евфрат с прозрачной водой и бесконечным множеством наглых огромных рыб, которые не будут стесняться нас кусать, как бы вопрошая, откуда вы здесь, редкие люди незнакомых кровей?..



Грузия

Три дня подряд в разных уголках Тбилиси я встречала старушку, которая не просто похожа, а вот она, моя бабушка. Особенно улыбка и зубы, и хрупкое телосложение выдавали в ней такую родную и любимую женщину, которой нет уже 4 года.
В первый день у серных бань я видела пару - русскую женщину в бирюзовых туфлях на шпильке и грузинского потрёпанного жизнью, подвыпившего мужа на прокат. Он водил её по горам, не замечая, что по 4 см с каждой стороны каблуки ее были похожи на кисточки практикующего художника. Через пару дней я встретила ее на мосту Саакашвили. Все те же бирюзовые шпильки, все та же белая юбка. Она стояла одна и смотрела вдаль, в сторону крепости Нарикала, с которой они тогда спускались в поисках счастья. Но не нашли.
Интересно, как легко можно обидеть кавказского мужчину. Таксист в Мцхете открыл мне свою душу, рассказал о своих мечтах о русской женщине, которой ничего не надо, ее просто надо любить, в отличие от грузинки. Он свозил меня в горы, вырвал из рук священника, он показал мне монастырь Джвари с того места, куда не ходят туристы. Много лет он угонял машины по всему бывшему советскому союзу, а потом завязал. Может, и наша машина когда-то ушла в его татуированные руки. Замочек на сердце защёлкнулся, когда стало ясно, что я уже замужем и украсть меня не получится. Даже самой обидно стало.
В какой-то из вечеров было так холодно и одиноко, что я отправилась в серную баню на растерзание толстой грузинской женщине с выдающимися формами и сильными руками, под которыми трещали мои косточки. Общий душ - это зрелище потрясающее. Десятки килограммов свисающего целлюлита, животы, которые отдельно можно класть на весы, десятого размера груди. И все это удовольствие за 3 лари. Неприлично, но как не наглядеться вдоволь на тела времён Рафаэля, натуры, стоящие с тобой бок о бок и натирающие свои формы хозяйственным мылом.
Грузины удивительные. Трижды за меня заплатили в общественном транспорте посторонние люди, которые сделали это просто по широте душевной, не ожидая от меня ровным счётом даже спасибо.
Мцхета сказочная, в горах нет тревоги, нет печали и забот, есть только горный воздух, бесконечные зеленые изгибы и счастье быть сейчас здесь. Хорошо поговорить с 60-летним аборигеном о жизни, отгадать две грузинские загадки и закусить хачапури по-имеритински прямо у дороги.
Обгореть на солнце, попасть под дождь в Тбилиси, дважды уйти от признаний в любви, выпить одной полбутылки Саперави за вечер - чудеса. Тбилиси стоит полуразрушенный, но деревянные ажурные балконы вдыхают столько жизни в обветшалый старый город. Со мной случилась Любовь. И это Грузия.








Венеция. Лирика.




Город, который пахнет замерзшими водорослями и где каждый час звонят в колокола. Просыпаешься в старом номере с потрескавшейся лепниной на стене и дыркой в полу, открываешь разваливающиеся ставни балкона и слушаешь эту вечную мелодию невечного города. Под окнами плещет вода, еще не рассвело, а уже так хорошо и свежо.
Время здесь остановилось. Ощущение, что за последние сотни лет ничего и не изменилось тут. Еще до рассвета, прогуливаясь под звон колоколов, буквально слышишь стук копыт уставших лошадей и шорох средневековых платьев, представляешь, как с тайных свиданий бегут, оглядываясь, замужние преступницы и как им вслед осуждающе хохочут всевидящие чайки. Поменялись только декорации. Люди. Их наряды, прически, манеры. Город же надменно и одновременно с любовью за этим всем наблюдает.
Удивительно, но, казалось бы, такой романтический город совсем не располагает к романтике. Возможно, из-за того, что декабрь. Или на сантименты нет времени, когда вокруг столько красоты.
Сколько бы раз мы не возвращались в наш отель, мы непременно терялись. Мы путали север и юг, набережные, переулки и мосты, каждый раз мы приходили новой дорогой.
В Венеции тихо. Забредешь в переулок, не знавший подошв ботинок туристов, и ты один. Никаких звуков. Ветра. Солнца. Только ты и твоя Вселенная.
Этот город совсем не ассоциируешь с собой. У него такое выразительное я, что на его фоне меркнет твоя собственная индивидуальность.
Венеция располагает к уходу в себя и самопознанию, к грустной радости бытия, к мыслям о своей судьбе и быстротечности времени.
Наши мнения насчет города разошлись. Для него - он суицидальный параноидальный серый клочок земли, для меня - яркий и манящий остров, пронизанный сотнями капилляров и вен, по которым течет какая-то особенная жизнь.
Вечером и утром здесь теплее, чем днем при солнечном свете.
И цвет воды будто не настоящий. Почему он такой бирюзовый и южный в эти холодные декабрьские дни?
Город действительно "стоит по щиколотку в воде", как писал поэт. Отпечатки воды и отсыревшая краска кирпичных домов выдают частые природные катаклизмы. Но именно эта ветхость, потрёпанность, нежелание меняться и делают Венецию такой привлекательной и отчего-то целомудренной.
Солнце светит по-весеннему нежно, но совсем недолго, успеваешь лишь запечатлеть в памяти фигурки девы Марии и младенца, львов и херувимов на фасадах церквей и торцах домов.
Удивительное скопление талантов на маленькой площади музея Гугенхайм - здесь и Пикассо, и Дали, и Шагал, и Джакометти. И бесконечность. И отсутствие пустоты.
Я не ждала от Венеции откровений. Это была очередная галочка в моем списке посещенных городов. Но я ошиблась.
Я вернусь в Венецию послушать Вивальди, отстоять мессу в маленькой церквушке, сплавать на разноцветный остров Бурано и возложить подсолнухи на могилу Бродского. Мне не хватило тебя, Венеция. Ты запуталась в моих волосах, как я запуталась в твоих переулках. Старушка моя, давай ты будешь жить вечно...